Бич Божий - Страница 2


К оглавлению

2

Мешает не только шоковое состояние большинства эвакуированных – люди пребывают в апатии и безразличии, надеясь исключительно на власть, которая и так выбивается из последних сил. Обстановка на Афродите психологическому комфорту не способствует, бытовая неустроенность лишь один из факторов воздействия на массовое сознание. Гильгоф не зря предрекал большую драку за ресурсы – боевые действия начались на планете еще в сентябре прошлого года, и остановить их нет никакой возможности: правительства отказываются от любых компромиссов.

Веня однажды сказал, будто я плохо разбираюсь в политике. Может быть, это верно, но сейчас любой болван поймет, что ожесточенные территориальные споры, борьба за нефть, газ, полезные ископаемые, наиболее удобные выходы к морю и прочие естественные блага однажды закончатся тем, что данные блага некому будет использовать.

Россия и Германия заблаговременно обследовали ранее не заселенные районы планеты, избрав для высадки полуостров Рыбинского, названного по имени одного из первых географов Афродиты. Полуостров очень большой – восемь миллионов квадратных километров, едва ли не половина площади старой России. Расположение удобное – Южное полушарие, стабильный климат, от материка его отделяет горный хребет, леса-поля-реки, колоссальное количество природных ресурсов, – вроде бы живи да радуйся!

Жить-то живем кое-как, а вот радоваться нечему – заклятые друзья, США, Китай и Азиатский дракон, потребовали дележа. У них, мол, земли поплоше и поскуднее, а жадные европейцы во главе с «тоталитарными империями» злодейски попрали священное право человечества на справедливое распределение общего богатства. «Человечеством» они считают исключительно себя, любимых.

Соперникам поначалу вежливо отказали. Они намека не поняли и начали захватывать земли, находящиеся под нашим суверенитетом, в полной уверенности, что мы на конфликт не пойдем.

И началось. Отдельные стычки с перестрелками между передовыми отрядами вылились в серьезные бои, политики не прекращали излюбленную игру с нотами протеста, высылкой дипломатов и громкими заявлениями, потом началась большая война.

Мало нам было потери многих миллиардов людей, оставшихся на Земле! Привычка резать друг дружку по любому поводу оказалась неискоренимой, кроме того, надо было выбросить накопившуюся отрицательную энергию: виноватой во всех случившихся бедах объявлялась противная сторона, и старинный принцип «они плохие только потому, что не наши!» возобладал даже в то время, когда нам больше всего требовались единение и совместная работа по выходу из глубочайшего кризиса.

По счастью, велись только наземные бои, без массированного использования космических флотов и оружия массового поражения. Политики знали, что в противном случае основная цель – спасение человеческого сообщества – окажется недостижимой. Потратили море денег, пошли на огромные жертвы, с невероятными усилиями вытащили с гибнущей Земли несколько сот миллионов и тут же загубили их в бессмысленной бойне. Очень здорово, просто восхитительно! Прекрасный завершающий аккорд, достойный финал цивилизации прямоходящих диких обезьян, ошибочно именующихся людьми.

ВКК лишь изредка оказывали огневую поддержку частям на поверхности Афродиты, но никогда не переходили границу, за которой отчетливо маячил Апокалипсис Номер Два. Зато полевые части веселились от души.

Отлично помню первую высадку на «оккупированные территории» – это было на северо-востоке «Рыбки», как мы сокращенно именовали полуостров. Америкосы уже успели отгрохать здесь барачный городок и начали бурить скважины, возвели несколько оборонительных линий «на всякий случай» и перебросили с севера немаленький гарнизон.

Мне, как всегда, повезло, – едва вывалившись из десантного катера и отбежав на десяток метров, я споткнулся о камень и полетел носом в серую грязь. Секунду спустя в катер угодил плазменный разряд, почву тряхнуло, завизжали раскаленные металлические осколки, но ни единый меня не задел. Столбы дыма, пылища, шипение энергетических разрядов, трещат статические разряды отражающих силовых полей – для человека понимающего и увлекающегося войной нет картины милее сердцу. Одна беда – здесь могут убить насмерть, мокрого места не останется (незнакомого мне сержанта группы поддержки, находившегося всего в трех шагах, начисто испарило плазменным «плевком»).

На всю операцию было отведено сорок минут, а мы воевали семь часов – каково?! Никто и представить не мог, что будет оказано столь активное и мощное сопротивление. Командную группу уничтожили в полном составе, защитные поля челнока не выдержали, корпус лопнул, выбросив ослепительно белое пламя, по маске моего шлема поползли багровые буквы «связь отсутствует». Еще через полминуты накрыло транспортер осуществлявшего тактическое руководство майора Евстигнеева, и я остался старшим по званию и должности – на поле боя я не штаб-офицер, а армейский капитан, большие чины нужны только для чистенькой штабной работы.

…Когда некоторые инфантильные личности из того же штаба базы с нездоровым любопытством спрашивают «расскажи, как было» и требуют кровавых подробностей, я всегда отсылаю их к соответствующей матери. Может, в плохой беллетристике и принято швыряться мозгами-кишками и расплескивать литры крови, но в жизни реальной война выглядит совсем не так, как в романах и кино. Бой в тесном соприкосновении с противником, а особенно руководство таким боем – это крайне серьезная и очень тяжелая работа; грамотное управление основано на определенных фундаментальных законах военной науки, столь же непреложных, как законы Ньютона. Солдат может сколько угодно «стрелять», но прежде всего он должен не только стрелять, а попадать, причем именно в того, в кого нужно попасть в данный момент.

2